Электронная библиотека

Электронная библиотека1. Некоторые собенности русской народной деревянной архитектуры

(Из книги: Пилявский В. И. Тиц А. М. Ушаков Ю. С. История русской архитектуры).

Многие архитектурные формы, существовавшие на большей части территории Древней Руси, были выработаны в ходе эволюции деревянной архитектуры задолго до появления каменных построек. Дерево было наиболее доступным строительным материалом. Леса покрывали большую часть земель Киевской Руси, и все земли Великого Новгорода, Владимиро–Суздальского и Московского княжеств. Это и определило главенствующую роль дерева в строительстве, как материала, легко обрабатываемого и доступного самым широким слоям населения. На протяжении многих веков дерево оставалось основным строительным материалом и тогда, когда появились постройки из природного камня и кирпича. Именно в деревянной архитектуре были выработаны многие строительные и композиционные приемы, отвечавшие и природно–климатическим условиям и художественным вкусам народа, оказавшие впоследствии немалое влияние на формирование каменного зодчества. Все типы построек, соответствовавших русскому бытовому укладу, первоначально сложились в дереве, а многие из них, в частности постройки сельских поселений (жилые дома, амбары, бани мельницы, мосты и др.), возводились только из дерева вплоть до XIX в. а зачастую и позднее. До XVII в. дереву, как материалу сухому и теплоемкому, долгое время справедливо отдавалось предпочтение и при сооружении городских жилых построек: в дошедших до нас каменных домах XVII в. жилые помещения тоже выполнены из дерева.

Лишь два отрицательных качества дерева как строительного материала – его недолговечность и горючесть – не позволяют заглянуть в древнейшие периоды развития русского деревянного зодчества. Редкие жилые дома имеют возраст свыше 100 лет, а неотапливаемые летние храмы – более 300 лет. Облик древних деревянных сооружений мы можем предположительно восстановить по различным историческим источникам: летописям, писцовым книгам, миниатюрам, иконам, описаниям и зарисовкам иноземных путешественников, а также по данным археологии.

Кроме того, представить характерные черты более ранних периодов развития деревянной архитектуры нам помогает традиционность строительных и художественных приемов. Наибольшая устойчивость народных традиций в деревянной архитектуре была присуща районам Русского Севера. На севере уцелели не только отдельные памятники, но даже целые поселения в относительно хорошо сохранившейся природной среде. Здесь можно полнее проследить становление и развитие основных типов построек, а также композиционные и планировочные приемы, которые совершенствовались в ходе естественного отбора. И, наконец, здесь можно уяснить народные принципы взаимосвязи архитектуры и природы.

Особенности строительного материала, его физические свойства во многом обуславливают строительные приемы и тектонику архитектурных форм. Многовековой строительный опыт народа позволил максимально использовать свойства каждой породы дерева. Наибольшее применение находили хвойные породы – сосна, лиственница, ель, ибо они обладают многими ценными в строительном отношении качествами. Прямизна и отсутствие дуплистости стволов позволяли сплачивать бревна в стены, а также раскалывать бревна по слоям для получения пластин (плах) и теса. Смолистость упомянутых пород обеспечивала хорошую сопротивляемость гниению. Особенно ценилась мелкослойная (до 16 слоев на 1 см) «кондовая» сосна, произрастающая на сухих песчаных почвах, и лиственница, из которых рубились наиболее ответственные нижние венцы срубов. [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi. karelia. ru]

На срубы стен шла сосна и лиственница (в том числе и в Карелии, в тех местах, где лиственница произрастала – прим. сост.), из ели изготавливались главным образом элементы кровли. Из пластичной осины вытесывали кровельный лемех.

Лес шел в дело прежде всего в виде бревен, средний диаметр которых составлял 25–40 см и лишь в отдельных случаях доходил до 60–80 см (нижние венцы Успенской церкви в Кондопоге и др.). Наиболее употребительная длина бревен – 5–10 м, но иногда она достигала 12–16 м (в срубе Преображенской церкви в Кижах есть бревно длиной 18 м – прим. сост.). К сращиванию бревен по длине русские плотники прибегали очень редко, предпочитая стыковать целые срубы. Брусья, плахи и тес, изготовлявшийся из бревен, расколотых с помощью клиньев и тесаных особым топором – «теслом», употреблялись лишь там, где их нельзя было заменить бревнами.

Главным орудием производства русского плотника был топор (и его многочисленные разновидности для различных видов работ), которым выполнялись все операции от рубки деревьев и поперечной рубки бревен до вязки срубов и изготовления резных украшений. Способ производства определял строительную технологию: во всех исторических документах, где говорится о возведении деревянных строений, употребляется слово «рубить» вместо «построить».

Поперечная пила в XVI–XVII вв. была инструментом еще достаточно редким, но и позднее, вплоть до XVIII–XIX вв. она почти не применялась, ибо разрушала волокна древесины, и торцы бревен начинали «тянуть» воду, тогда как топор при перерубке уплотнял их.

Основным конструктивным элементом рубленого здания являлся венец – сочетание четырех бревен, составляющих в плане прямоугольник или квадрат, врубленных своими концами друг в друга. Если уложить один ряд венцов на другой, образуется сруб, – замкнутая по контуру постройка, обладающая необходимой устойчивостью и жесткостью. В русском деревянном зодчестве сруб являлся основной конструктивной формой. Он был как бы мерилом, исходным элементом всего деревянного сооружения. Соединяя ряд срубов, можно было получить чрезвычайно большие и разнообразные по форме строения. Кроме прямоугольных срубов – «четвериков», возводились шести — восьми — и десятигранные срубы, носившие, соответственно, названия «шестерик», «восьмерик», «десятерик». [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi. karelia. ru]

Надо иметь ввиду то, что величина самого сруба была ограничена по горизонтали нормальной длиной бревен, равной нескольким метрам. Таким образом, мерилом, модулем деревянных рубленых строений являются, в конечном счете, даже не сруб, а бревна, из которых он состоит.

Для сплачивания горизонтальных венцов в бревнах выбирался продольный паз – первоначально в верхней, а позднее в нижней поверхности каждого бревна, для уменьшения возможности затекания воды. В углах срубов бревна соединялись с помощью врубок. Чаще всего применялась врубка с остатком – «в обло» или «в чашу», как более теплоустойчивая, реже рубили без остатка – «в лапу». При рубке в обло выпущенные за пределы стены концы бревен осложняют обшивку строения досками. Второй тип врубки – в лапу, несколько сложнее первого по выполнению, но зато прочнее его в конструктивном отношении и не мешает сооружению обшивки. Для экономии бревен в неотапливаемых частях построек (шатры храмов, основания мельниц) делалась врубка с просветом, в четверть дерева – «в реж». Пазы при рубке жилых зданий прокладывались мхом – «мшились» и после сборки конопатились.

Процесс рубки и сборки построек был далеко не прост. Заготовка, обрубка и притеска бревен требовали немало сил. На один сруб хорошего жилого дома шло 150–170 бревен. Особенно много усилий затрачивалось на многократный подъем бревен для притески и подгонки их друг к другу. При этом выручали сметка и сноровка плотников. Высокие постройки разбивались по высоте на три–четыре «чина», по 8–10 венцов в каждом, которые притесывались внизу, на земле. Для сборки каждый чин метился плотницким счетом (первая цифра – номер чина, вторая – номер венца). Подобные приемы позволяли ставить постройки в очень короткие сроки, часто – за один день: известны так называемые «обыденные» церкви, возводимые в течение одного дня.

Для определения размеров строения русскими плотниками была выработана система простых отношений, в основе которой лежала русская система мер, тесно связанная со средними размерами человеческого тела. Методы пропорционирования, выработанные в деревянном зодчестве и определявшиеся способом ведения работ, позднее перешли и в каменную архитектуру.

Разметка плана будущей постройки производилась на земле с помощью мерного шнура путем выкладывания («окладывания») нижнего венца сруба – «оклада». Квадратная клеть, являвшаяся главным элементом почти любой постройки, требовала проверки правильности прямых углов равенством диагоналей квадрата. Таким образом, отношение стороны квадрата к его диагонали – это основа древнерусского пропорционирования. Диагональ квадрата обладала еще одним важным свойством. Став стороной нового квадрата, описанного вокруг меньшего, она позволяла получать без вычислений удвоенную площадь. Соотношение диагонали квадрата и стороны квадрата стало принципом сопряжения русских мер: мерной маховой сажени – стороны квадрата (176,4 см) и великой сажени – его диагонали (249,5 см). И остальные, применявшиеся в строительстве, меры длины малая пядь (19 см), нога (27 см), локоть (38 см), большой локоть (54 см), стопа шага (6 см), сажень – локоть (108 см) — относились друг к другу как сторона квадрата к его диагонали. На этой же закономерности был основан и мерный плотничий наугольник. [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi. karelia. ru]

Нельзя не отметить, что древнерусские меры длины позволяли при строительстве все время ощущать размеры человека, чего нельзя сказать о современном профессиональном проектировании, оперирующим абстрактным метром.

Плановые размеры постройки становились в дальнейшем модулем для пропорционирования ее вертикальных размеров, что подтверждается анализом многих памятников деревянного зодчества, в том числе таких, как небольшая церковь Воскрешения Лазаря из Муромского монастыря (ныне – в музее «Кижи»). Анализ этих памятников, срубленных в разные столетия, свидетельствует о стабильности описанного метода пропорционирования. Все горизонтальные и вертикальные размеры этих построек основаны на соотношении простой и косой саженей. Такая взаимосвязь горизонтальных и вертикальных размеров будущей постройки позволяла плотникам заранее рассчитать размеры и количество требуемых для строительства бревен и точно определять площади всех помещений.

Система пропорционирования, выработанная в русском деревянном зодчестве, – это результат тесной гармонической взаимосвязи размеров сооружений с характером построения архитектурной формы. Но никакая, даже самая гибкая, система пропорционирования не может заменить художественную интуицию зодчего, его индивидуальный «почерк». Недаром в порядных грамотах – своеобразных письменных заданиях–договорах на строительство, которые заключались между мастером плотницкой артели и «миром» (крестьянами–заказчиками), нередко указывалось: «…а строить высотою как мера и красота скажет». Проверка и правка задуманного проводились на месте в ходе строительства, и иногда они приводили к изменению первоначального замысла.

Срубы жилых и общественных зданий чаще всего ставились на землю без фундаментов. Иногда под углы срубов и середины стен клались камни–валуны или врывались в землю «стулья» из обрезков толстых бревен

Оконные проемы в срубах, чтобы сохранить прочность стен, делались невысокими. Простейшие окна – волоковые – вырубались в смежных бревнах на полбревна вверх и вниз, представляя собой небольшие прямоугольные отверстия. Дверные проемы и большие по размеру косящатые («красные») окна для придания срубу прочности обрамлялись колодами («косяками») из брусьев. В старину они ставились только с трех сторон – с боков и сверху, с соединением «в ус». Оконные коробки и резные наличники на окнах появились лишь в XVII веке. [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi. karelia. ru]

Для ограждения холодных помещений применялись более легкие и экономичные каркасные конструкции, состоящие из стоек, зажатых между верхней и нижней обвязками. пространство между стойками забирали досками.

Полы («мосты») в жилых постройках и в храмах набирались из досок — тесин или плах. На нижних этажах полы укладывались по лагам, в верхних – по балкам – «матицам». Снизу такое перекрытие либо стесывалось под одну плоскость, также как и внутренняя поверхность бревенчатых стен в жилых домах, либо подшивалась досками. Полы хозяйственных помещений набирались из притесанного кругляка.

Чердачные перекрытия для утепления засыпались землей. При больших пролетах помещений (трапезные церквей) балки–матицы опирались на столбы. В храмах с высокими покрытиями устраивались подвесные потолки с подшивкой тесом по балкам, позднее – в виде плоских шатров (потолок «небом»), крепившихся железными хомутами к бревенчатым прогонам.

Крыши русских деревянных построек были также рубленые. В бревенчатые фронтоны укороченных торцевых стен врубались горизонтальные бревна–слеги, по которым настилали тес. Придавая фронтонам различные очертания, можно было возводить кровлю либо на два ската, либо на два ската с полицами, то есть, с переломом кровли. Кровлям придавались также криволинейные очертания с килевидными завершениями (бочечная кровля). Квадратные в плане постройки перекрывались нередко на восемь скатов, либо пересекающимися бочечными кровлями т. н. «крещатая» бочка).

Центричные здания (четвериковые, восьмериковые) небольшой высоты перекрывались рубленой «в реж» пирамидой, носившей название «колпак», а более высокие – шатром. Пример тому — крепостные башни, храмы. Над четвериковыми срубами устраивался еще один тип покрытия – «куб» (кубоватая кровля) Так называли шатер с криволинейными очертаниями, напоминающими профиль бочки. Кубоватые кровли, хорошо сопротивлявшиеся ветрам, служили для покрытия храмов и крепостных башен. [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi. karelia. ru]

В храмах шатры и кубы завершались главой, в XV–XVI вв. нередко тоже рубленой «в режь» (граненой) из тонких стволов. Стропильные конструкции при устройстве шатров применялись на крепостных башнях и реже – в храмах и на колокольнях. Иногда прибегали к комбинированной конструкции – нижняя часть шатра рубилась в реж, а верхняя была стропильной.

Почти у всех типов рубленых построек верхняя подкарнизная часть сруба расширялась в виде так называемого «повала». Повалы и большие свесы кровель, опиравшиеся на выпуски бревен, нужны были для отвода воды, сливавшейся с кровель, как можно дальше от нижних, наиболее оберегаемых от гниения, венцов сруба. Для кровли употреблялся тес, настилавшийся вперехлест, или «лемех» – короткие вогнутые дощечки небольшого размера, способные покрывать и округлые формы (бочки, кубы, шеи, главы). Концы лемеха делались заостренными или закругленными, но чаще всего – «городчатыми», то есть в виде ступенчатых прямоугольных уступов. Концы тесин на кровлях и полицах также фигурно обрабатывались («красный тес»). Подобный свес быстрее высыхал и давал ажурную тень, контрастную суровым срубам. Такое тесное единение двух начал – функционального и художественного – стало одним из важнейших качеств народного деревянного зодчества. Многовековой строительный опыт русских плотников помог выработать совершенную и остроумную конструкцию так называемой безгвоздевой кровли «по курицам и потокам», все части которой крепились без применения дорогостоящего железа. Несущие элементы кровли – горизонтальные слеги – врубались в бревна – «самцы» фронтонов дома. На них укладывались так называемые «курицы» – стволы тонких елей с остатками корневищ, которые были обработаны в виде крючьев. На нижние, загнутые, комлевые концы куриц укладывался брус («поток», «водотечник»), по верхней плоскости которого выбирался паз. В него заводились нижние концы тесин кровли. Поток собирал воду с кровли и по консольным выносам – «водометам» отводил ее от стен дома, тем самым также обеспечивалась лучшая сохранность нижних венцов, на которые не попадала вода с крыши. Наверху стык тесин прикрывался выдолбленным снизу бревном, называемым «охлупень» или «шелом», которое крепилось к коньковой («князевой») слеге деревянными стержнями – «стамиками». Комлевому концу охлупня придавались очертания конской или птичьей головы.

Для предотвращения протечек тес на кровлях укладывался в два слоя «вразбежку» и прокладывался берестяными пластинами («скала»). Торцы слег, выходившие на фасады, прикрывались резными досками – «причелинами», стык между которыми закрывался вертикальной резной доской – «полотенцем». Такая конструкция кровли была прочна и не нуждалась в частых ремонтах, а в случае необходимости поврежденные детали было нетрудно заменить на новые. Интересно, что мы встречаем ее и на постройках хозяйственного назначения, и на крестьянских домах, и на храмах.

Русская деревянная архитектура создавалась трудом и талантом многих поколений зодчих. Отбирая и совершенствуя все лучшее, они выработали целесообразные и логичные конструктивные приемы, в полной мере соответствовавшие свойствам дерева. Кроме того, они разработали самобытную художественно–образную систему архитектурных форм и пространственной организации городов и селений, отвечавшую всем практическим и мировоззренческим задачам своего времени, которая стала основой для зарождения национальной русской архитектуры.

«Страной зодчих» называл Россию академик И. Э.Грабарь. «Чутье пропорций, понимание силуэта, – писал он, – декоративный инстинкт, изобретательность форм – словом, все архитектурные добродетели, – встречаются на протяжении русской истории так постоянно и повсеместно, что наводят на мысль о совершенно исключительной архитектурной одаренности русского народа…» [ 2. с.45]. [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi. karelia. ru]

Использованная литература:

  1. Пилявский В. П. Тиц А. М. Ушаков Ю. С. История русской архитектуры. М. 1984.
  2. Грабарь И. Э. О русской архитектуре. М. 1969.

// Традиционная культура русских Заонежья

Интернет-публикация kizhi. karelia. ru. 2015. 178 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

This entry was posted in Русская архитектура and tagged . Bookmark the <a href="http://drarhit.ru/elektronnaya-biblioteka/" title="Permalink to Электронная библиотека" rel="bookmark">permalink</a>.

Comments are closed.